The Ocean Rowing Society


*Июнь* *2003*

Теодор Резвой. На гребне волны
Текст: Андрей Тараненко, Виктория Ратникова	Ч/Б Фото: Андрей Москвичев

Представителям всего пяти наций удалось пересечь Атлантический океан в одиночку на вёслах. Отрадно знать, что Украина - одна из этих пяти.
Все люди—актеры, это ясно. Но где взять для всех репертуар? Поэтому кое-кто, не дожидаясь, пока ему предложат более-менее подходящий сценарий, сам пишет себе роль. 33-летний веб-дизайнер, одессит Теодор Резвой (он же RedTed), выбрал качестве сцены Атлантический океан и 7-метровую лодку из корабельной фанеры с покрытием из фиброволокна. Выйдя 12 октября 2001 года из гавани Ла-Гомера на Канарских островах, он в одиночку на веслах пересек Атлантику и пришвартовался через 67 суток на Барбадосе. Таким образом, Резвой стал adventure-star, а Украина (черт с ним, с этим олимпийским золотом) – пятой страной, чей гражданин совершил такой безумный переход.
В событиях, как и в женщине, загоравшей в купальнике, мы обычно любим именно светлые полосы. Вот и сейчас, говоря о своем одиночном плавании, Резвой обращает внимание в основном на то, какое это удовольствие—побриться в открытом океане, сбрызнуться Versace Blue Jeans и наблюдать за стаей касаток неподалеку; или пить пиво с салями и под «Women in Love» Фаусто Папетти смотреть на закат, находясь в месяце пути до ближайшего клочка суши. Хотя на самом деле гребец никогда не забывал о ежесекундном риске и прекрасно отдавал себе отчет в том, что одно неверное движение—и газетный некролог станет единственной наградой за предпринятую авантюру. Незадолго до отплытия Резвого в океане погиб американский гребец Ненад Белик. От него был получен сигнал бедствия, но команда прибывших спасателей обнаружила только его перевернутую лодку.

Т	еодор Резвой принадлежит к старинному русскому дворянскому роду с крутым имиджем. Один из его именитых предков был генерал-майором бородинской артиллерии, чей портрет сейчас висит в Галерее генералов 1812 года в Эрмитаже. С такой родословной волей-неволей начнешь задавать себе вопрос—

а кто я такой в этой цепи поколений? Ответ пришел неожиданно—Теодору предложили стать веб-дизайнером Международного общества океанских гребцов. Это общество, штаб-квартира которого находится в Лондоне, возглавляет сегодня отчим Резвого. Работа над сайтом этой организации и стала ключевым моментом в судьбе Теодора.

Переходы через океан на веслах—это как раз тот вид приключений, где еще есть возможность занять лидирующие позиции. В отличие от других видов экстремального романтизма (альпинизма, например), в которых кто-то до тебя это уже делал, а ты можешь просто повторить это быстрее или медленнее, океанские гребцы создают прецедент на уровне маршрута.

За всю историю четыре океана планеты успешно пересекло всего 60 лодок, при этом Атлантику—89 человек, Тихий океан—семь, Индийский и Северный Леовитый—по одному. Шесть попыток окончились трагически. Атлантический океан в одиночку пересекло всего 12 гребцов из четырех стран (Великобритания—11, Франция—5, США—2, Бразилия—1). Теперь уже и Украина находится в этом списке. Россия сейчас тоже стремится попасть в этот престижный чарт: в ближайшее время за весла возьмется известный российский путешественник Федор Конюхов, родом из Запорожья.		Водная стихия, конечно, колыбель всего живого, но для гребца в океане она может стать и могилой. Особенно для одиночки. Ожог медузы или небольшая травма могут стать причиной медленной смерти
Воображение обычно рисует образ океанского гребца как джеклондоновского персонажа с грудой мышц, косой саженью в плечах и квадратным волевым подбородком, настоящего мужчинского мужчину. На самом деле, по статистике, переходы совершали физически не очень сильные люди.Главное в океанских переходах—психологическая подготовка и выдержка. Так, например, был случай, когда во время перехода через Атлантику лодок-двоек, в котором участвовала семейная пара, нервы сдали именно у мужа, красавца-спортсмена Эндрю Вила, а его жена Дебра по-прежнему была полна решимости идти дальше. «Сильная половина» был снят с лодки, а Дебра Вил продолжила переход соло. А британский гребец Эндрю Хелси вообще страдает эпилепсией, но предпочитает, если что, умереть в океане, а не перед телевизором.

Занятия профессиональной греблей также не имеют большого значения для океанских переходов. Академическая гребля базируется на технике, когда весло выходит из воды и проходит над ней всего в паре сантиметров. Здесь важны доли секунды, чтобы преодолеть сопротивление. В океане волны имеют разную величину, и следить внимательно нужно, в первую очередь, за балансом лодки.

Резвой не производит впечатление человека, помешанного на спорте. Это мягкий человек в хорошем костюме и с хорошими манерами, любящий ликеры, оружие, японский дизайн и американское кино. Резвой окончил художественное училище им. Грекова и сейчас, кроме веб-дизайна, увлекается компьютерной графикой.

Как-то после фильма «Каникулы Кроша» он просто заболел нэцкэ, и на сегодняшний день его работы вполне могут считаться произведениями декоративного искусства. Он занимался различными видами спорта, проходил альпинистскую подготовку в Крыму, но считает, что в океане ему больше пригодились те знания,которые он почерпнул в детстве, проводя время на родительской даче в Каролино-Бугазе и в горах Киргизии, где какое-то время работал его отец. В первом случае это был его первый опыт хождения на веслах, во втором—готовность к разным ситуациям, секреты выживаемости в нецивилизованных условиях. И конечно, немаловажное влияние оказала на него литература: первый прочитанный им роман был «Робинзон Крузо».

12 октября, в День Колумба (национальный праздник Испании), лодка Теодора Резвого «Одесса» отошла от берегов Канарских островов. У многих гребцов возникает желание, едва отойдя от Канар, напрямую идти к Барбадосу, на юго-запад. Но прямой путь иногда не означает самый быстрый. В этом Резвой убедился, когда пошел на юг, к островам Зеленого Мыса, а уже оттуда, словив Канарское течение, взял направление на Барбадос. Таким образом, ни с кем не соревнуясь, он сумел обогнать девять лодок-двоек, которые на пять дней раньше стартовали с Канар к Барбадосу в рамках Второй Транс-Атлантической гребной гонки. Любопытно, что в этом отклонении на юг Резвой практически в точности повторял маршрут каравелл Колумба.

Первые две недели для Теодора Резвого были адскими. Нещадно жгли мозоли на ладонях и болели все мышцы. Приходилось обходиться без сна—во-первых, из-за опасности столкновения с судном в активной зоне судоходства вблизи островов; во-вторых— из-за необходимости постоянно проверять направление движения лодки, так как за ночь возникающие между островами воздушные потоки могут свести на нет усилия целого дня. Да и трудно заснуть на жестком коврике вместо постели в душной маленькой кабинке, люки которой необходимо держать задраенными на случай опрокидывания.

Члены одной из британских команд взяли с собой в океан надувную секс-куклу, однако в конце-концов просто привязали её на носу лодки...

Практически сразу вышла из строя одна аккумуляторная батарея. Ее пришлось выбросить за борт. Потом вышел из строя опреснитель воды, и Резвой шел на балласте—канистрах с питьевой водой. Выпивал канистру, наливал в нее воду из-за борта и отмечал крестиком. Балласт составляет около 250 литров, и поэтому воду приходилось экономить. Но самое тяжёлое - это, конечно, полное одиночество.

Только на пятый день он выпил первый день чай. И только на седьмой - первый раз поел. Как ни внушал он себе, что Близнецы он родился 29 мая) могут справиться с отсутствием человеческого общения, отчаяние часто просто захлёстывало его с головой. И страх. Он вылетел из лондона на Канары 12 сентября, сразу после событий в Нью-Йорке, и сейчас, в океане он мог только гадать, не началась ли еще Третья мировая. Он не смог наладить связь через Интернет, и единственной ниточкой, связывающей Резвого с людьми, был телефон. Основной психологической поддержкой для него были короткие разговоры с матерью, женой и сыном. По телефону он получал и погодные сводки, что позволило Теодору уклониться от ураганов «Лоренцо» и «Ольга», которые мчались ему навстречу с диким ревом «Я убью тебя, лодочник!». Водная стихия, конечно, колыбель всего живого, но для гребца в океане она в любой момент может стать могилой. Особенно для одиночки. Небольшая травма или ожег медузы могут стать причиной недееспособности и медленной смерти.А на мгновение потеряв сознание, ударившись об уключины во время шторма, ты просто будешь смыт за борт. Да и опасность переворота лодки всегда присутствовала. Хотя балласт в нижней части и воздушные пробки в верхней делают лодку неваляшкой, чтобы даже в случае переворота лодка могла быстро вернуться в исходное положение, но это замечательно лишь в теории. На практике так происходит не всегда, чему доказательство—трагическая смерть Ненада Белика. Белик скорее всего не был привязан к лодке, а это нарушение главной заповеди любого гребца. Перед выходом на палубу из каюты Резвой пристегивался тросом, даже в штиль, и потом только, находясь внутри каюты, снимал с себя ремни с «пуповиной». Потому что, как хорошо бы человек ни плавал, выпав за борт, он никогда не догонит лодку—слишком велика парусность судна, особенно в плохую погоду. Были дни, когда океан стихал. Но, как это ни странно, в такие дни гребцы обычно показывают менее значительные результаты. Ведь во время штиля гребцу, конечно, ничто не мешает, но и, соответственно, ничто и не помогает. А были такие шторма, что Резвой просто не мог грести. Иногда было трудно просто находиться на палубе. Тогда он закреплял весла и закрывался в каюте—«если уж и перевернусь, так лучше все-таки при этом находиться внутри». В каюте от постоянной влажности все было покрыто липким мокрым налетом. Стоял противный запах плесени, с которым Резвой пытался бороться, разбрызгивая лавандовое масло. Вымокшая одежда не успевала высохнуть. Первые недели для Теодора Резвого были полны отвращения к литературно-киношной романтике приключений и путешествий. Каждую секунду хотелось все послать к чертям и оказаться дома, с женой и сыном. Резвой понимал, что сдаться—это позор, но несмотря на это мысли все бросить не покидали его ни днем, ни ночью. Сам он говорит, что если раньше осуждал тех, кто поворачивает обратно через неделю из-за якобы желудочного отравления или технических неполадок, то теперь он уже никого не может обвинить в этом. Через некоторое время он начал адаптироваться к ситуации одиночного плавания. Да и так называемая «точка невозвращения» была уже пройдена им. Точкой невозвращения гребцы называют определенный участок в начале перехода, когда лодка попадает в океанское течение и гребец уже не может вернуться, так как не может идти против этого течения. Он вынужден идти только вперед.
		На протяжении всего пути лодку Резвого сопровождали морские обитатели—киты, касатки, акулы, дельфины, черепахи. Три дня за лодкой шла трехметровая рыба-меч, что беспокоило гребца—поведение такой рыбы трудно предсказать. Ежедневно в лодку залетали летучие рыбы. Когда надоедали консервы и замороженные обеды, Резвой на этих летучих рыбешек ловил тунца или рыбу-до-рада. Он не тратил время на жарку или варку своего улова. Тем более что и количество газовых баллонов было ограничено. Он потрошил рыбу, посыпал ее солью, поливал лимонным соком и выставлял на солнце—через 30 минут обед был готов. Птицы тоже постоянно сопровождали лодку Резвого. Многие даже ночевали на палубе, особенно в плохую погоду. Хотя из книг о морских приключениях известно, что наличие птиц означает близость земли. Однако буревестники летают на 500 миль от берега (для сравнения—переход Резвого через океан составил около 3000 миль). Так как гребец шел своеобразной дугой, то сначала его сопровождали птицы от Африки, а потом— от Южной Америки.

Искупаться в открытом океане Теодор Резвой не рискнул. Во-первых, морские хищники и ядовитые медузы всегда были неподалеку. Во-вторых, из-за высокой концентрации соли в океанской воде. Питьевую воду нужно было экономить, а если не обмыться после купания пресной водой, то тело покрывается коркой соли, и эта соль для кожи—как абразивная паста. Так как к Интернету Резвой не смог подключить свой лэп-топ, он использовал его как накопитель изображений, скачивая туда цифровые снимки с фотокамер, и как бортовой журнал. В несколько приемов даже посмотрел с диска «Храброе сердце» с Мэлом Гибсоном. «Находясь в одиночестве посреди открытого океана, многие вещи начинаешь заново переосмысливать,—вспоминает Резвой.—Ежедневные обыденные проблемы, которые так или иначе влияют на человека, здесь понемногу отпускают тебя, позволяя взглянуть на мир под другим углом зрения. Так, например, слушая на лэп-топе «My way» Фрэнка Синатры, я улавливал какие-то трудноопределимые мелочи, на которые никогда не обращал ранее внимания. Сознание изменяется, так как период отрыва от обыденной реальности—не день, не два, а месяцы». Отношение менялось ко многому—от семейных ценностей до литературы. Теодор взял с собой томик сочинений Михаила Жванецкого, любимейшего своего писателя. «Но если раньше его рассказы веселили меня, то в океане они навевали чудовищную тоску и грусть. Я прочитал с пару десятков страниц и забросил такое чтение». Похожие метаморфозы случились и с курением—он выкурил после старта сигарет пять и никакого удовольствия не получил. Так и привез оба блока обратно, теперь каждая пачка—своеобразный сувенир. Сигары Резвой просто выбросил за борт—они быстро впитали в себя влагу.
«Только сойдя на берег, понимаешь, какое это счастье—унитаз, который не раскачивается».		Но есть «вещи», которые не оставишь на берегу,—болезни, сексуальное желание и естественные надобности. В первом случае у нашего гребца были только небольшие дерматологические проблемы из-за соленой воды и однажды немного разболелся зуб (боль была снята с помощью ликера «Drambuie»). С сексуальным желанием каждый гребец справляется индивидуально, обходясь без армейских доз брома. Члены одной британской команды, например, в прошлом году взяли с собой в океан надувную куклу, однако в конце концов просто привязали ее на носу лодки. А туалет... «Только сойдя на берег, понимаешь, какое это счастье—унитаз, который не раскачивается».

Встреч с людьми в океане у Теодора Резвого было немного, хотя обычно яхтсмены осенью переходят с Канар в Карибский бассейн по маршруту украинского гребца. А встреча в океане двух гребных лодок, даже если они стартовали из одного и того же места и движутся к одной и той же цели, мало вероятна. Однако в этот раз такая встреча состоялась—«Одесса» повстречалась с британской двойкой «Миссис Ди», которая участвовала в гонках через Атлантику. «Я рассчитывал, что вот встретимся, сядем в открытом океане, выпьем, поговорим. Но англичане спешили, хотели занять какое-то место. Для них это было важно, а для меня был важен сам переход через океан. Я все понимаю... И все-таки, нехорошо получилось. Не по-русски, так сказать. Мы выпили с ними пива, но уже на Барбадосе».
		*Кадр из фильма "Карты, деньги, два весла" :)*

Зато с одним 60-летним яхтсменом из Австрии Резвому удалось посидеть, поболтать, глядя на звезды и светящихся рыб.
Прямо из океана Резвой выходил в прямой эфир с Севой Новгородцевым на Би-би-си. «У Севы был как раз юбилей, и мне было приятно поучаствовать в нем». Несколько раз Резвой звонил на «Радио Маяк» и на «Армянское радио». А приближение Барбадоса он почувствовал, когда на его радиостанции «проснулись» диджеи диапазона FM, крутившие рэггей.

Когда до финиша оставалось всего несколько дней, невыносимая жара резко сменилась проливным дождем, который не давал возможности нормально грести и загонял гребца в кабину. Когда на горизонте появились очертания Барбадоса, Резвой поначалу решил, что это просто гребень волны. Но земля—не звездочка к сноске, ее пропустить невозможно. И когда с севера стала подниматься возвышенная часть острова, Резвой заорал в телефонную трубку—«Земля-а-а!!! Я вас вижу!».

		На подходе к острову лодка Резвого попала в полосу северного ветра и ее стало сносить на юг, в сторону восточного океанского побережья. Чтобы пристать к этой стороне Барбадоса, не было и речи—волны, встречаясь с усеянным рифами побережьем, образуют полосу прибоя шириной метров сто. Резвой решил пройти остров и зайти на западную сторону с юга. Но тут сорвавшийся восточный ветер стал разворачивать лодку и относить ее от Барбадоса в океан. Поскольку долготу, на которой находится остров, Резвой пересек самостоятельно и пересечение им Атлантического океана было уже официально зафиксировано, он принял буксировку от яхты поддержки, встречавшую его. Вскоре «Одесса» входила в гавань под ликующие крики стоявших на брекватере людей. Сойдя на берег, Резвой в первую очередь до отвала наелся свежих фруктов и напился соков. Хотя, как сам говорит, больше всего на свете ему хотелось в тот момент маринованных кабачков, которые готовит его теща.
Теодор знал, как важно обращать внимание на мелочи

Сейчас идут переговоры с Одесским горсоветом (который не принял вообще никакого финансового участия в подготовке перехода Теодора Резвого) о том, чтобы оплатить перевозку лодки из Лондона в Одессу. В случае если лодка окажется в родном городе Резвого, ее установят под крышей морского вокзала, превратив в своеобразный музей-объект.
Удивительно, но, побывав в пасти океана, прочувствовав за 68 суток Атлантику на расстоянии вытянутой руки и получив от Президента орден «За мужество», Теодор Резвой по-прежнему считает, что песня группы «Воскресенье» «Я сам из тех, кто спрятался за двери...» относится именно к нему. При этом в 2003 году он собирается вновь пересечь Атлантику по другому маршруту. А ведь выйти второй раз в океан—на это, говорят,нужно гораздо больше смелости, чем для первого перехода. «Для меня жизнь неразрывно связана с мечтой. И финальный этап осуществленной мечты—это начальный этап следующей»

Орден "Замужество".

Пардон,"За мужество"